Creation Worldview Ministries
 
  Upcoming Events Latest Articles
November 20
WMUZ FM
January 5 - January 6
House of Mercy
West Palm Beach, FL
Education / History
500 Years Later
Age of the Earth / Universe
Biblical Genealogies and the Age of the…
More… More…
   
   
   
An Educational Missionary Organization


English
Russian
Portuguese

Articles

 
Жизнь Чарлза Дарвина, и стал ли он христианином

  Article Options
Back to ListBack to List
Print ArticlePrint Article

Чарлз Дарвин не был первым эволюционистом! Много видных эволюционистов было и до него. На Чарлза Дарвина оказали влияние заметные сторонники эволюционизма, писавшие, начиная с конца XVIII века. В список этих людей входят Джеймс Геттон, Ламарк, Мальтус, доктор медицины Эразм Дарвин (дед Чарлза), сэр Чарлз Лайель и Алфред Рассел Уоллес. Каждый из них глубоко повлиял на общественное признание эволюционной теории в первой половине XIX века.

Чтобы понять роль Чарлза Дарвина в схеме, которая в итоге забросила его на вершину известности, вначале нам необходимо проанализировать его характер, начиная с детства. Превосходная (продарвиновская, но честная) биография Чарлза Дарвина написана Десмондом и Муром в 1991 году. В книге "Дарвин" они цитируют такие воспоминания о его юности: "Сочинение заведомой неправды стало регулярным методом, помогавшим оказаться в центре внимания ... В школе он по-прежнему шел на все 'чисто ради удовольствия пробудить внимание и удивление' и его утонченная 'ложь ... доставляла ему удовольствие, подобно трагедии'. Он рассказывал басни о естественной истории, сообщал о странных птицах и хвалился уменьем изменять окраску цветов. Однажды он сочинил хитроумную выдумку, рассчитанную на то, чтобы показать, как он любит говорить правду. Это был мальчишеский способ манипулировать миром".

С возрастом характер Дарвина не улучшился. Десмонд и Мур написали о его взрослой жизни: "Он жаждал признания свох коллег-геологов – одобрение укрепляло его респектабельность – и это побудило его закончить дневник о путешествии на 'Бигле' ". К тому же, быстро издать "Происхождение видов" в 1859 году Дарвина побудила в том числе и угроза опубликования Алфредом Расселом Уоллесом по сути тех же самых идей.

Возможно, лучше всего Дарвина удастся понять, если осознать, что он не был родоначальником эволюционной теории. Его долговечность проистекает из того, что он уловил настороение английского общества. Великие достижения Промышленного переворота привели людей к материализму. Нарождающийся средний класс, который едва ли существовал несколькими десятилетиями ранее, усердно пытался уверить себя в том, что сможет поднять себя за волосы. Этим людям нужна была отговорка, чтобы доказать, что они - кузнецы своего счастья, спрасители собственных душ.

Дарвин дал им то, в чем они нуждались. Он сделал популярной идею о том, что никакого божества нет; предоставил им способ обосновать эту философию. Если божества нет, то все позволительно. Если божества нет, то нет и последствий. Если нет власти, которая была бы выше тебя, то работают правила выживания наиболее приспособленных; и тебе разрешается добиваться успеха за счет чужих жизни и здоровья. Проблема заключалась в том, что у Дарвина не было вещественных доказательств, чтобы подкрепить свой аргумент о том, что одна биологическая форма жизни возникла в результате эволюции другой биологической формы жизни. Данных, говорящих о разнообразии форм жизни на Земле, было предостаточно. Его собственная работа, проделанная на Галапагосских островах, могла бы подкрепить эту точку зрения. Чего у него не было, так это данных о переходных формах между пресмыкающимися и млекопитающими, одноклеточными и многоклеточными организмами, обезьянами и людьми.

Что же делать в подобной ситуации? Заполнить пробелы красивыми сказочками. Дарвин так и поступил. Похоже, собственными вымыслами он ввел в заблуждение даже самого себя. Несмотря на то, что он выдавал себя за непредубежденного ученого, на самом деле, он был очень предубежденным человеком, для которого на кону стояли обширные личные интересы. Однако у всех людей с рождения есть, во-первых, греховная природа, а во-вторых, совесть. Совесть - это "то, посредством чего мы мгновенно отличаем правильное от неправильного". Никому из родителей никогда не было нужно учить своих детей грешить. Существует масса указаний на то, что Чарлз Дарвин знал, что его россказни - неправда; или, по меньшей мере, что его терзали сомнения по поводу эволюционной теории.

Дарвин родился в 1809 году. На протяжении всей своей взрослой жизни он постоянно страдал от суровых недугов. В 1992 году "Новая британская энциклопедия" содержала такое описание его физического и умственного здоровья: "Некоторые из симптомов - болезненное вздутие живота, рвота, бессонница, учащенное сердцебиение - появились в полной степени, как только он начал работать над своим первым дневником о трансмутации [эволюции] в 1837 году. [Это было на следующий год после его возвращения из пятилетнего плавания на борту "Бигля".] Хотя он был в опасности от насекомых в Южной Америке и, вероятно, мог заразиться болезнью Шагаса или другой тропической болезнью, тщательный анализ приступов в контексте его деятельности указывает на их психогенное происхождение". Термин "психогенный" означает, что появление симптомов было вызвано его психическим состоянием.

В числе симптомов, проявлявшихся у него по свидетельству других людей, были тошнота, головная боль, повышенная чувствительность желудка, приступы дурноты, судорожное сокращение мышц, головокружение и пятна перед глазами. Хоть я и не медик, я уверен, что любой узнает в них симптомы приступов беспокойства. Или, выражясь более точно, он страдал от вызванного беспокойством психоневроза. Отчего его жизнь была полна волнения и нездоровья? Может оттого, что у него не было мира, потому что он отверг Князя Мира?

Чарлз Дарвин вырос в быстро меняющемся обществе. В лоне семьи он испытал влияние христианской религии; не столько оттого, что там была искренняя вера, сколько по причине общественных устоев. Тогда от влиятельных людей, верили ли они или нет, еще требовалось носить личину благочестия и демонстрировать уважение к религии посещением церкви. Религия тех времен часто была фарисейской.

В молодости Дарвин прочитал "Естественную теологию" (1802) великого научно-библейского креациониста Уильяма Пейли. В ней Пейли справедливо утверждал, что если существуют часы, то должен существовать и частовщик. Это классический аргумент в пользу существования Бога - аргумент разумного замысла. Если налицо разумный замысел, то должен существовать и Мыслитель. Достаточно интересно то, что одно время эта книга была любимой книгой Дарвина. Было еще кое-что относительно религиозной атмосферы ранних лет его взрослой жизни. Его жена Эмма читала Библию его детям. Но что-то произошло внутри него, когда он продолжал предаваться размышлениям о жизни, смерти и эволюции. Через некоторое время после злополучной ранней смерти старшей дочери он отметил: "Я оставил христианство только в сорок лет".

Хотя родители однажды посетовали на его некоторое тугоумие, Дарвин был интеллектуалом. Он полностью отдавал себе отчет в том, что идеи, с которыми он имел дело и которые пытался рационально обосновать при помощи выдуманных историй станут фундаментом чистого атеистического материализма. Он вполне понимал, что его труды будут подрывать христианство. Он полностью осознавал, что его труды были совершенно антибиблейскими, антицерковными и антибожественными. Во время обучения в Кембридже Дарвин познакомился с величайшим геологом того времени - Адамом Седжвиком (еще одним научно-библейским креационистом). В 1861 году, прочитав "Происхождение видов" (1859), Седжвик написал такой комментарий: "От начала до конца - это блюдо из отъявленного материализма, ловко приготовленное и сервированное ... И для чего это сделано? Ни для чего другого, я уверен, кроме как, чтобы сделать нас независимыми от Творца".

О Чарлзе Дарвине, возможно, было бы написано только в примечаниях к мировой истории, если бы не поддержка, которую ему оказал доктор медицины Томас Генри Гексли, агрессивно настроенный против христианства. Доктора Гексли прозвали "Бульдогом Дарвина" (британским, знаете ли!) за его цепкую ненависть к религии, христианам и учению о сотворении мира. Не продвигай он так догматически Дарвина, может мы бы и не вспоминали о последнем.

Чтобы обосновать эту мысль, давайте взглянем на двух внуков доктора Гексли - Олдоса и Джулиана Хаксли. Дерево познается по плоду. Олдос Хаксли был активистом современной наркокультуры и, возможно, ведущим философом-атеистом ХХ столетия. Сэр Джулиан отзывался о распространяющемся влиянии эволюционизма по примеру своего деда - его активного популяризатора: "Концепцию эволюции вскоре распространили на другие, небиологические научные области. К изучению неорганического мира (история жизни звезд и формирование химических элементов) с одной стороны, а с другой к лингвистике, социальной антропологии, сравнительному правоведению и религиоведению подходить начали с эволюционной точки зрения. В итоге, сегодня мы обрели способность видеть в эволюции универсальный и вездесущий процесс".

Сэр Джулиан был первым генеральным директором ЮНЕСКО (Организации Объединённых Наций по вопросам образования, науки и культуры). Он задавал тон и определял философию развития ЮНЕСКО. Он заявил: "ЮНЕСКО необходимо усвоить эволюционный подход ... базовой философией ЮНЕСКО должен быть, по-видимому, научный мировой гуманизм, глобальный по масштабу и эволюционный по происхождению. ... Таким образом, борьба за существование, лежащая в основе естественного отбора, все более заменяется сознательным отбором, борьбой между идеями и ценностями в сознании". В 1959 году в обращении, посвященном столетию опубликования "Происхождения видов" сэр Джулиан сказал: "Подлинное достижение Дарвина состояло в том, что он устранил саму идею о Боге-творце живых организмов из сферы рационального обсуждения".

Таким было умонастроение людей, пропагандировавших дарвинизм. Но что можно сказать о самом Дарвине? Он разрывался между тем, что написал Пейли в "Естественной теологии" - восхитительном труде в защиту разумного замысла - и собственным желанием избежать следствий, вытекающих из существования персонифицированного Бога. Попробуйте представить себе, через какую умственную гимнастику пришлось пройти Дарвину, чтобы попытаться убедить других людей в том, что разумный замысел, со всей очевидностью просматривающийся в природе, на самом деле не требует существования Творца.

Вероятно, крупнейшим защитником Дарвина был покойный марксист Стивен Джей Гулд из Гарвардского университета. Он ясно обозначил цель, которую преследовал Дарвин, работая над "Происхождением видов": "Дарвин разработал теорию естественного отбора в большой мере в качестве непосредственного опровержения аргумента разумного замысла". Внутренний конфликт и борьба с этими вопросами обнаружили чувство вины Дарвина. А чувство вины принесло с собой психологические проблемы; проблемы, которые Дарвин воспринимал философски.

Для Дарвина эволюция исключала всякий план и всякое предназначение. Если нет ни плана, ни предназначения, то нет и никаких правил, ролей, законов. При таком взгляде на мир, люди - просто мыслящие животные. Дарвин выдвигал мысль о том, что мы - результат исключительно натуралистического механизма. Для него никакой внешней направляющей силы существовать не могло. Для него не могло быть никакого Высшего Разума, Создателя, Творца. Он знал, что эта идея будет разрушать веру. Знал он и то, что мог ошибаться. Что если он ошибался? Он рассуждал о воздействии, которое теория эволюции может оказать на людей; как и о том, сможет он или нет жить с последствиями этого влияния. Стресс был разрушителен, а его плоды долгосрочны. В разное время у него появлялись нарывы. Временами он размышлял о том, что может оказаться "капелланом Дьявола". А "Происхождение видов" он даже назвал как-то своей "проклятой книгой". Он откладывал опубликование своей работы 20 лет; 20 мучительных лет. Только оказавшись перед лицом неминуемого опубликования тех же идей Алфредом Расселом Уоллесом, он, наконец, издал свой труд, чтобы быть первым.

Уоллес писал Дарвину в июне 1859 года, набросав в письме свои мысли. Лихорадочно Дарвин принялся за дело, но не мог писать дольше двадцати минут за один присест из-за охватывавших его болей в животе. В тот день когда он закончил править гранки (1 октября 1859 года), его немедленно начало рвать. Он написал своему другу: "В последнее время я был очень плох, после ужасного 'кризиса' одна нога распухла, как при слоновости; глаза почти закрыты; весь в сыпи и дергающих нарывах; но говорят, что мне это обязательно пойдет на пользу ... это было похоже на жизнь в аду".

Десмонд и Мур ясно утверждают, что Дарвин был полон "сомнений в самом себе, неотступного, гложущего страха того, что ... [он] посвятил свою жизнь фантазии". Он был слишком болен, чтобы присутствовать на церемонии начала продаж своей первой книги; слишком болен, чтобы присутствовать на великих дебатах между Томасом Гексли и епископом Уилберфорсом (30 июня 1860 года); и слишком болен, чтобы присутствовать на церемонии награждения Медалью Копли (ноябрь 1864 года).

Дарвин опубликовал "Происхождение видов" незадолго до того, как были сделаны некоторые из величайших научных открытий XIX века. Если бы они были ему известны, книга вряд ли увидела бы свет. Вот два величайших вопроса, касающиеся научных наблюдений: "Что здесь есть?" и "Чего здесь нет?" Помня об этом, давайте ответим на великий вопрос: "Чего не знал Дарвин?" Дарвин не знал об открытиях австрийского монаха Грегора Менделя. Мендель доказал существование законов наследственности и генетики. Мендель продемонстрировал, что случайность и хаотичность не являются нормой - в генетике присутствуют математические четкость и точность. Дарвин не знал генетики. Дарвин не знал о началах (законах) термодинамики, только еще формулируемых Джоулем, Клаузиусом, лордом Кельвином и другими. Он не знал, что первое начало термодинамики доказывает, что вселенная не может быть причиной собственного существования. Он не знал, что второе начало термодинамики доказывает, что эволюции быть не может. Он не знал, что третье начало термодинамики доказывает, что эволюции не было. Дарвин не знал о двухстах семидесяти с лишним известных нам геохронометрах, доказывающих, что Земля и вселенная молоды, слишком молоды для эволюции. Дарвин не знал о невероятной сложности живых клеток; в те времена считалось, что у них внутри просто желе. Он не знал, что невозможность эволюции можно показать при помощи теории вероятности. Он не знал о неподдающейся снижению сложности живых клеток, которая доказывает, что Создатель должен быть. Хотя сейчас это может показаться немыслимым, Дарвин не располагал известными нам фактами о геологической летописи. В его времена геологическая летопись была известна только поверхностно. Он думал, что недостающие звенья, очевидные в его дни, будут со временем найдены теми, кто пойдет по его следам. Сегодня недостающих звеньев стало только больше.

Знай Дарвин хоть что-нибудь из перечисленного, это бы его остановило намертво. Современное научное знание, взятое в целом, делает эволюционную теорию невозможной. Но люди будут защищать свою точку зрения, даже когда она несостоятельна, если они защищают мировоззрение, в истинность которого им хочется верить. В 1986 году эволюционист Майкл Дентон написал: "... дарвиновский взгляд на природу, возможно, более любого другого ответственен за агностизм и скептицизм двадцатого столетия".

Можно ли сказать что нибудь еще о Чарлзе Дарвине после того, как мы упомянули о том, чего он не знал? Все перечисленное показывает, что эволюции не могло быть; что эволюции никогда не было. Сегодня имеются обильные данные, противоречащие различным эволюционным теориям. Однако некоторые из тех, кто называет себя рациональными учеными, готовы модифицировать любую информацию с тем, чтобы и дальше пропагандировать эволюционное мышление, обойдя факты стороной.

Почему они так поступают? Потому что признание эволюции больше не основывается на науке. Оно основывается на философии. Они так поступают, потому что хотят, чтобы эволюция была. А была она или нет - не важно. Они так поступают, потому что если эволюции не было, то будут последствия; а вот их-то они и желают избежать.

Дарвин достаточно хорошо понимал, что его рассуждения "... выходят за границы истинной науки ..." Свои "рассуждения" он представлял себе "... просто гипотезой, в которой, как в коврике, недостатков и дыр столько же, сколько и целых участков". Его рассуждения, на самом деле, были лишь прелестными сказочками, которые он сочинил (по привычке), чтобы теория звучала разумно. Вот пример из раннего издания "Происхождения видов". Этот отрывок был исключен из последующих изданий после того, как Дарвин по очевидным причинам подвергся критике своих коллег-эволюционистов:

"В Северной Америке Хирн видел медведя, который часами плавал с широко раскрытой пастью, ловя в воде насекомых подобно киту. Даже в таком крайнем случае, если количество насекомых постоянно, и поблизости еще нет более приспособленных конкурентов, мне несложно представить, как благодаря естественному отбору какой-то вид медведей будет становиться все более водным по строению и повадкам, со все увеличивающейся пастью, пока не появится существо, гигантское, как кит".

К тому же, такие "прелестные сказочки" не ограничивались такими невинными темами, как медведи. Подобные истории помогали Чарльзу Дарвину и Томасу Гексли пропагандировать свои взгляды о превосходстве белых, оправданности расовой и половой дискриминации. В 1871 году Дарвин опубликовал второй известнейший труд, "Происхождение человека". В нем он написал по поводу цветных и женщин:

"В недалеком будущем, спустя всего несколько столетий, цивилизованные расы почти наверняка повсеместно истребят и вытеснят дикие расы. В то же время человекообразные обезьяны ... без сомнения, будут истреблены. Таким образом, разрыв станет шире, ибо он будет пролегать между человеком более цивилизованным, как можно надеяться, чем белый, и каким-нибудь низшим приматом вроде бабуина, а не между негром или австралийцем и гориллой, как сегодня".

"Общепризнано, что у женщин интуиция, быстрота восприятия и, возможно, способность к подражанию выражены сильнее, чем у мужчин. Однако, по крайней мере некоторые из этих даров характерны для низших рас, следовательно, для прошлых и низших ступеней цивилизации. Главное различие в интеллектуальных способностях двух полов видно в недосягаемости для женщины тех высот, которых достигает мужчина, за что ни возьмется – требуется ли для этого глубокое размышление, рассудок, воображение или просто использование пяти чувств и рук".

Вторя настроениям Дарвина, Томас Гексли написал: "Ни один осведомленный и разумный человек не верит в равенство, а тем более превосходство типичного негра над белым. И если это так, то просто невероятно, чтобы наш родственник с выдающимися челюстями, будучи избавлен от всех своих ограничений и вступая в справедливое состязание без поблажек или притеснения, мог успешно конкурировать со своим соперником, наделенным большим мозгом и меньшими челюстями, в противоборстве мыслей, а не зубов".

На самом деле, почти все ученые-эволюционисты XIX века были расистами. Они считали афроамериканцев не подлежащими искуплению, неспособными к изменению и безнадежно неполноценными. В книге "Изгои эволюции" Джон Халлер пришел к выводу, что, по убеждению этих эволюционистов, никакой процесс обучения или принудительной эволюции никогда не сделает чернокожих способными наверстать упущенное. В начале двадцатого века эволюционисты лелеяли те же мысли. Антрополог Генри Фэрфилд Осборн, директор Американского музея естественной истории, написал в "Естественной истории" (1926):

"Негроиды еще древнее европеоидов и монголоидов, что может быть доказано исследованием не только мозга, волос, физических особенностей, например, зубов, … органов чувств, но и инстинктов, интеллекта. Уровень интеллекта типичного взрослого негра сходен с уровнем 11-летнего представителя вида Homo sapiens". В наши дни подобный образ мышления абсурден до крайности!

Современные эволюционисты следуют тому же методу. Они переняли его у своих знаменитых предшественников. Например, бытует вымышленная история о том, что геологические слои залегают "в правильном порядке", доказывая таким образом эволюцию. Это не правда. Осадочные слои, несущие в себе окаменелости, залегают в обратном порядке, не по порядку, чередуются и/или отсутствуют. И такая картина наблюдается в любой точке планеты. Порой современным эволюционистам самим непросто переварить собственные россказни, связанные с этим мифом.

Доктор Нильс Элдридж из Американского музея естественной истории в 1986 году привлек внимание к проблеме рассуждений, построенных по принципу "замкнутого круга", используемых эволюционистами при датировке своих ископаемых находок и содержащих их слоев: "И тут возникает некоторая неувязка: если породы датируют по ископаемым, как можно обращать логику вспять и рассуждать о характере эволюционных изменений с течением времени в геологической летописи?"

Тем не менее, дарвиновское мышление начало пропитывать не только науку, но также и все сферы человеческой деятельности. Вслед за Дарвином и Гексли, по их примеру применяя эволюционное мировоззрение, появились такие люди, как русский генетик Феодосий Добжанский и гарвардский заслуженный профессор Эрнст Майр. Добжанский подчеркивал, что эволюционизм следует воспринимать, как полноценное мировоззрение: "Эволюция охватывает все стадии развития вселенной: космическое, биологическое, человеческое или культурное развитие. Попытки ограничить концепцию эволюции областью биологии ничем не оправданы. Жизнь — продукт эволюции неорганического мира, а человек — продукт эволюции жизни".

Майр соглашается с предпосылками эволюционного мировоззрения: "Доминирующую роль в сегодняшнем мировоззрении играет знание о том, что вселенная, звезды, Земля и все живое возникли в результате долгой эволюционной истории, не предопределенной и не запрограммированной. Я начинаю по-новому смотреть на дарвиновскую революцию 1859 года — вероятно, наиболее фундаментальную из всех интеллектуальных революций в истории человечества. Она не только ликвидировала человеческий антропоцентризм, но и повлияла на каждую метафизическую и этическую концепцию, всякий раз когда ее выводы применялась последовательно".

Так что страхи Дарвина были вполне обоснованны. Он страдал ни от чего иного, как от личной травмы и психосоматических заболеваний; он был нездоров, жилось ему несладко. Его теории предстояло привести людей к потере веры в божественного Творца; в особенности Того, о котором говорит Библия. Как Дарвин сам потерял всякую веру в Библию в возрасте сорока лет, так и другим "помог" - тем, кто пошел по его стопам.

Один вопрос по-прежнему продолжают задавать. Стал ли Чарлз Дарвин христианином на смертном одре? Эта история циркулирует в христианских кругах уже несколько десятилетий. Но истинна ли она? Или же это христианский миф, подобный байкам о том, что Мадлен Мюррей О'Хэйр пытается добиться от Федеральной комиссии по коммуникациям закрытия всех христианских радио- и телевизионных передач?

Христианская мифология живет собственной жизнью, как и любая мифология. История о том, что Чарлз Дарвин стал христианином на смертном одре была якобы впервые опубликована в американском издании "Уотчман Экзаминер". Исследование выпусков данного издания не выявило ни подобной статьи в самом издании, ни указаний на первичные источники. История была перепечатана в различных формах в других изданиях, включая "Госпел Пабликейшнс", "Голден", "Колорадо".

Давайте рассмотрим факты, окружающие смерть Дарвина, и сравним их с историей о его обращении. Согласно опубликованной и многократно повторенной истории, "леди Хоуп" пишет личные автобиографические воспоминания о своих встречах с Чарлзом Дарвином совсем незадолго до его смерти. Леди Хоуп якобы написала, что повстречалась с Дарвином "в один из тех славных осенних дней". По ее описанию, Дарвин "почти не вставал в течение нескольких месяцев перед смертью". Она и в других местах упоминает о летнем домике и о том, что их встреча состоялась осенью. Она якобы видела, как он читает Библию перед смертью, и даже слышала от него, что "он всегда ее изучал".

Чарлз Дарвин умер 19 апреля 1882 года. Большой сборник его личной корреспонденции, отредактированный его сыном Франсисом, был опубликован в 1919 году под заголовком "Жизнь и письма Чарлза Дарвина". Его собственные письма, безусловно, наилучшим образом раскроют для нас его мысли и убеждения. Нижеследующие отрывки принадлежат ему. Отвечая на письмо, в котором он был спрошен о его личном взгляде на религию, Дарвин написал в 1879 году: "Вопрос о том, каковы могут быть мои собственные взгляды, не важен ни для кого, кроме меня. Но, поскольку вы спрашиваете, могу заявить, что суждение мое часто колеблется ... Какими бы сильными ни были колебания, я никогда не был атеистом в смысле отрицания существования Бога. Я думаю, что в целом (и тем больше, чем старше я становлюсь), но не всегда, слово "агностик" будет более верным описанием состояния моего ума".

Термин "агностик" был впервые предложен коллегой Дарвина Томасом Гексли. По сути, слово означает "без знания". Гексли хотел исключить любую определяющую роль Бога. Поэтому он считал, что если и есть Бог, то узнать его нельзя. По существу, Гексли сказал: "Я не знаю. Ты не знаешь. Мы не знаем. Если мы не можем узнать, то нам все равно". Бог, которого мы не можем узнать, для нас совсем не важен. Дарвин и Гексли рассудили, что если Бог и существует, то он создал вселенную, наделил ее внутренней способностью самостоятельно усложняться, а потом ушел домой почитать газету и с тех пор потерял к нам всякий интерес.

2 апреля 1873 года Дарвин написал одному студенту-голландцу, отвечая на похожий вопрос: "Но могу сказать, что невозможность представить себе, что эта грандиозная и удивительная вселенная, включая мыслящих людей, возникла за счет случая, кажется мне главным аргументом в пользу существования Бога; но имеет ли этот аргумент действительную ценность, мне так и не удалось определить. Я осознаю, что если мы признаем некую первопричину, рассудок по-прежнему будет жаждет узнать откуда она взялась и как возникла ... Самым безопасным кажется мне заключение, что данный предмет целиком неподвластен человеческому интеллекту; но человек может исполнять свой долг".

Следующие отрывки взяты из написанного Дарвином за несколько недель до смерти. От 8 февраля 1882 г.: "... без сомнения, внезапное появление совершенных трилобитов и других организмов в старейших из известных слоев, несущих в себе окаменелые остатки живых существ, было бы фатальным для эволюции. Но я в частности и многие другие полностью отметаем любое такое верование". [Это было самоисполняющееся пророчество. Сегодня нам известны многие полностью сформированные многоклеточные существа, обнаруженные в окаменевшем состоянии в слоях, которые, по заявлениям эволюционистов, должны содержать только окаменелости одноклеточных. Фатальный удар, о котором говорил Дарвин, уже был нанесен.]

От 28 февраля 1882 г.: "Хотя никаких стоящих свидетельств, по моему мнению, не было пока выдвинуто в пользу развития жизни из неорганического вещества, тем не менее, меня не оставляет вера в возможность того, что это однажды будет доказано в соответствие с законом непрерывности [завуалированная ссылка на эволюцию] ... Если когда-нибудь будет открыто, что жизнь может зародиться на этом свете, эти важнейшие явления будут подчиняться какому-то общему закону природы. Можно ли доказательство существования мыслящего Бога вывести из существования так называемых законов природы - предмет озадачивающий, о котором я часто размышлял, но не достиг ясности".

Каковы расхождения между предполагаемым рассказом леди Хоуп и фактами о последних шести месяцах жизни Чарлза Дарвина? Он умер весной, не осенью. Он не был прикован к постели последние месяцы своей жизни. Он вел достаточно активный образ жизни для человека, имеющего проблемы со здоровьем, вплоть до самого конца. В августе 1881 года он и его жена посетили его брата Эразма [названного в честь их знаменитого деда], жившего в Лондоне. После этой поездки он написал две короткие научные статьи для представления в Линнеевском обществе. Он вел объемную переписку до начала марта 1882 года. 7 марта 1882 года во время краткой прогулки у него случился приступ. Менее чем через восемь недель он скончался. Он не был прикован к постели полгода.

Впервые Дарвин начал писать о "трансмутации" [эволюции] в возрасте 28 лет, в 1837 году. Первое публичное изложение его мыслей об эволюции произошло на собрании Линнеевского общества в 1858 году. "Происхождение видов" он опубликовал в 1859 году в возрасте 50 лет. С 1859 по 1872 он опубликовал шесть пересмотренных изданий своей знаменитейшей книги. Нигде не видно, чтобы Дарвин отрекался от своей веры в эволюцию.

А была ли леди Хоуп? Возможно, была. В Книге пэров Берка, основном информационном источнике об английских пэрах, действительно упоминается Элизабет Рейд Стэплтон-Коттон, родившаяся около 1841 года. Она вышла замуж за адмирала сэра Джеймса Хоупа в 1877 году. После его смерти она вышла за Т.А. Денни в 1893 году. Умерла она в 1922 году. Существование леди Хоуп, была ли она персонажем нашой истории или нет, тем не менее, не делает историю об обращении Дарвина на смертном одре истинной.

У нас однако имеется свидетельство очевидца смерти Дарвина. Его дочь Генриетта опубликовала свой рассказ о его смерти 23 февраля 1922 года, чтобы опровергнуть историю о каком бы то ни было рассказе "леди Хоуп". "Я находилась подле его [Дарвина] смертного одра. Леди Хоуп не было рядом во время его последней болезни или какой-то другой болезни. Я убеждена, что он ее даже никогда не видел; но в любом случае, она не имела никакого влияния на него ни в одной сфере мысли и убеждений. Он никогда не отрекался от своих научных взглядов, ни тогда, ни до этого. Мы считаем, что история о его обращении была сфабрикована в США. В большинстве ее версий [многих различных версий, приписываемых леди Хоуп] говорится о пении гимнов и о летнем домике, где слуги пели ему гимны. Такого летнего домика не существует, никто из слуг или селян никогда не пел ему гимнов. Вся эта история абсолютно ни на чем не основана".

Какова же истина об обращении Чарлза Дарвина? Отрекся ли он от своей веры в эволюцию, которую пронес сквозь долгие годы? Отрекся ли он от своих убеждений на смертном одре? Конечно же нет! Те, кто продолжает распространять эту историю, наносят великий вред Имени Христа. Они держатся за нее, потому что хотят, чтобы она была правдой, ничем не отличаясь от эволюционистов. Они думают, что она поможет нам свидетельствовать другим людям и, возможно, приведет некоторых из них ко спасению. Реальность же совсем противоположна. Если мы станем распространять ложь, чтобы привести людей ко Христу, разве не будем мы виновны в использовании того же метода, которым пользуются эволюционисты, чтобы доказать истинность своей теории? Дело Христа выиграет от распространения не беспочвенных россказней, но истин о Его жизни, смерти, погребении и воскресении! Что еще хуже, наши заявления легко опрокинуть; легче, чем заявления о реальности эволюции. Если это так, какая гимнастика ума может помочь кому-то придерживаться подобной ложной позиции?

Если вы знаете, что кто-то по-прежнему повторяет эту историю, прошу вас, пойдите к ним в христианском духе исправления брата во Христе и объясните им, как на самом деле обстоят дела с этой историей.

Мы взглянули на Чарлза Дарвина, на человека. Теперь давайте обратим взор на его дело. До опубликования "Происхождения видов" эволюционизм уже был быстрорастущей философией Промышленного переворота. После выхода "Происхождения видов" эволюционная теория не только стала главной темой застольных разговоров, но и начала доминировать в физических, социальных и политических науках.

Включил ли Дарвин в свою книгу какие-нибудь неоспоримые факты? Имел ли он какие-нибудь свидетельства в поддержку своих утверждений? Употреблял ли Дарвин научный метод доказательства, чтобы обосновать свои выводы? Нет!

Как было отмечено выше, Дарвин был, по правде говоря, рассказчиком небылиц. Его методы были низкопробными и не совсем честными. Он цитировал какой-нибудь один источник информации и затем расценивал это полным оправданием своей позиции. Это полностью противоречит общепринятой практике научного сообщества. Или же он приводил примеры из одной научной области и применял те же утверждения в областях, совершенно не связанных с первой, не ставя в известность об этом своих читателей. Например, когда он писал о стерильности гибридов животных (скажем, большинства мулов), он строил свои рассуждения практически полностью на наблюдениях, выполненных на растениях. Вот каким утверждением он открывает эту тему: "Хотя мне неизвестно почти ни одного вполне удостоверенного случая полной фертильности животных гибридов, однако я имею основание думать, что ..." Его рассуждение настолько запутанно и сбивчиво, что его собственный брат Роберт написал ему, говоря: " ... это априорное рассуждение настолько вполне удовлетворительно для меня, что если факты в него не впишутся, что ж, тем хуже для фактов, таково мое ощущение".

О расплывчатости. Вот выдержки из его введения в "Происхождении видов". Он написал, что книга стала только "кратким изложением" его мыслей, что он не мог "приводить здесь ссылок или указывать на авторитеты" в подкрепление своей точки зрения, рассчитывая на то, "что читатель положится на мою точность". Он утверждал, что надеется опубликовать "... позднее во всей подробности факты и ссылки ...". Да, конечно! Он так никогда и не опубликовал подобного труда, даже и не пытался. Он оставил у своих читателей отчетливое ощущение, что располагает целой коллекцией данных, подкрепляющих его утверждения, но опустил их по "недостатку места". Смешное утверждение, принимая во внимание, что в книге более 200,000 слов.

Другим его трюком было опускание имен видных ученых, у которых он черпал ту или иную информацию. Тем не менее, он практически никогда не цитировал научные публикации в поддержку своей теории. Таким образом, стало сложно проверить любой из его "фактов" путем исследования научной литературы. Затем, необходимо упомянуть о крайней гипотетичности его сочинений. Потребовались бы целые страницы, чтобы перечислить сколько раз он употреблял подобные выражения, но "Происхождение видов" полно ими. Раз за разом он писал:

"Я не вижу непреодолимого затруднения к допущению", "могли", "по-видимому", "можно, судя по всему", "если она когда-нибудь имела место", "вполне мыслимо, что".

Или, когда ничего другого ему не оставалось, он вышел из положения так: "... я попрошу разрешения представить один-два воображаемых примера ..." Дарвин попросту излагал вероятную последовательность событий, которые могли привести к желаемому им результату, заявляя затем, что доказал свою мысль. И в своем труде он накладывал один слой поверх другого. Написав однажды о некоторой мысли в одной главе, он цитирует себя в последующей главе, говоря: "Как мы уже ранее продемонстрировали ..." Как удобно цитировать самого себя: никаких отчислений!

Пожалуй, одна из его наиболее многозначительных отличительных особенностей заключается в использовании техники, посредством которой он тратит много места, пытаясь предложить возможные объяснения, почему факты, нужные ему для подкрепления теории, не были найдены. Он использовал эту технику, чтобы оправдать существование недостающих звеньев - пробелов в геологической летописи. Пробелы были хорошо известны в его дни, хотя гораздо больше пробелов известно сегодня, чем при его жизни. Например, он сказал, что геологические слои, несущие в себе окаменелости, представляют собой лишь фрагментарную летопись древности. Или, что новые виды развились в удаленных местах, где мало чего сохранилось, и что теперь они известны только по своему присутствию в слоях, которые отложились "позже".

Дарвина было бы легко уличить в изворотливости. Его девизом вполне могло быть что-то вроде: "Не можешь завоевать их улыбкой - озадачь их вздором". Несомненно, Гертруда Химмельфарб, выдающийся историк, была того же мнения. В своей превосходной биографии Дарвина (1959) она заключила: "Положения доказывались настолько замысловато, что просто чтобы понять их требовались немалые терпение и концентрация - трата усилий, которая сама по себе способствовала уступчивости".

Описывая место Дарвина в викторианской Англии, У. Ирвин написал о нем следующее (включив наблюдения о Дарвине, сделанные его сыновьями): "Читал он медленно, особенно на иностранных языках. Не умел рисовать. Руки у него были неловкие и неуклюжие, и, несмотря на его интерес и веру в эксперимент, он был в некоторых отношениях странно небрежен и неумел ... 'Он обычно говорил самому себе, что недостаточно смышлен, чтобы дискутировать с кем бы то ни было', его речь была приключением со скобками в скобках, c частыми запинками, и порой заканчивалась невнятностью и синтаксической катастрофой. По-английски он писал довольно ясно и интересно только за счет медленного и мучительного улучшения невозможного, а когда брался за перо то, смеясь, ворчал, что 'если дурное построение предложения возможно, ему нужно обязательно усвоить его' ".

Не хочу, чтобы мои читатели подумали, что я "слишком щедр на уверения". Пожалуйста, попытайтесь прочесть одну только эту пару предложений из пятой главы "Происхождения видов": "В этих замечаниях мы касались специальных органов или частей, по тем не менее изменчивых, потому что они варьировали еще недавно и вследствие этого становились различными; но во II главе мы видели, что тот же принцип применим и к особи в целом. Мы убедились, что в области, заключающей много видов данного рода, т. е. где недавно происходило значительное изменение и дифференцировка или где активно шло производство новых видовых форм, в такой области и у таких видов мы и в настоящее время встречаем в среднем наибольшее число разновидностей". (Уф!)

И я, и многие другие ученые-креационисты регулярно повторяют, что эволюционисты используют рассуждение, построенное по принципу логического порочного круга в попытках доказать свою правоту. Термины "выживание наиболее приспособленных" и "естественный отбор", возникшие задолго до его времени, Дарвин употребил для обозначения сил, движущих прогрессивную эволюцию. Пожалуйста, скажите мне, кто такие "наиболее приспособленные"? Когда котики нападают на косяк рыбы, кто выживает: наиболее приспособленные или наиболее удачливые? Не будет ли правильнее утверждать, что "тот, кто выживает, тот и оставляет наиболее многочисленное потомство"?

Составляя введение к изданию "Происхождения видов" 1956 года, член Королевского общества У.Р. Томпсон сделал честнейшие оценки: "Успех дарвинизма сопровождался упадком научной честности". (Это уже очевидно в залихватских утверждениях Геккеля и в ловких, изворотливых и наигранных аргументах Т.Х. Гексли.) "Чтобы утвердить непрерывность, требуемую теорией, привлекаются исторические аргументы, даже если исторические свидетельства отсутствуют. Так порождаются хрупкие башни гипотез, основанных на гипотезах, где факты и вымысел сплетены в неразрешимую путаницу".

Вопрос: как многочисленны те, кто вообще читал "Происхождение видов"? Современные эволюционисты редко цитируют или даже упоминают это сочинение в своих трудах. Почему? Потому что оно не научно. Эта книга - чистая пропаганда.

Чарзл Дарвин не был ученым. В те дни его называли натурфилософом; он взирал на природу и сочинял о ней сказочки. Он был софистом (человеком, использующим хитрые ложные аргументы, чтобы ввести в заблуждение).

 

   
   
         
   
   
Trusted Web Site VeriSign Identity Protection